Личное пространство

Личное пространство

О том, что каждый имеет пра­во на личное пространство, мы узнаем еще в раннем детстве. Сказка «Три медведя» как раз на эту тему. Помните? «Кто хлебал из моей чашки и все выхлебал? Кто ложился в мою постель и смял ее? Кто сидел на моем стуле и сломал его?» Девочке Маше еще очень по­везло, что рассвирепевшие мед­веди ее не догнали: такое наглое нарушение приватных границ мо­жет вызвать гнев у кого угодно, тут и медведем не надо быть.

Как это по-русски?

Загадка без отгадки: почему ана­логи английского слова privacy су­ществуют во множестве языков, но только не в «великом и могучем», уж никак не обделенном вырази­тельностью? Об этом можно толь­ко догадываться, рассуждая о зага­дочной русской душе и о том, что у нас в крови идея «все вокруг кол­хозное, все вокруг мое». Перевод, конечно, имеется - «лич­ное пространство», «частная тер­ритория», «приватность» - но вот самого термина нет. А если быть со всем-со всем точными, то это слово означает некую личную не­прикосновенную сферу, доступ в которую возможен только по воле хозяина. Такое место, куда вхо­дят, предварительно постучав. Это и место в доме, и область личных пе­реживаний — важно, что все другие, включая самых близких, не вправе проникать туда без приглашения.

Мое продолжение

Личное пространство необходи­мо каждому как его продолжение за пределами тела, как часть соб­ственного «я». Это зона, где человек сам себе хозяин, зона, находящаяся исключительно под его контро­лем. Именно поэтому мы интуитив­но охраняем ее от нежелательных вторжений: ведь это посягатель­ство на наше «я», на нашу уникаль­ность.

Можно сказать, что право на личное пространство - это право на личную жизнь. В этом простран­стве человек чувствует себя неуяз­вимым, здесь он принадлежит ис­ключительно самому себе. Никому не понравится, если чита­ют его дневник или роются в кар­манах. Неприятно ездить в битком набитом вагоне метро или бесе­довать с темпераментной колле­гой, которая, рассказывая что-то волнующее, вдруг хватает вас за руку. Это знак угрозы, опасности, от которой мы, часто помимо сво­ей воли, подсознательно защища­емся. И правильно делаем.

Пси­хологи утверждают, что человек, лишенный личного пространства, автоматически лишается и самой личности (не случайно эта деталь обыграна практически во всех антиутопиях).

Когда начинать?

Потребность в личном простран­стве появляется у ребенка при­мерно в три года. Это начальный этап самосознания, а значит, и по­требности в «своей территории». Прекрасно, если уже в этом воз­расте у малыша появится своя ком­ната. Ведь, как говаривал профес­сор Преображенский, «обедать нужно в столовой, а работать в ка­бинете». И малышу тоже необходи­мо свое пространство, где он может побыть наедине с собой, заняться своими важными делами и где он является полновластным хозяи­ном.

К тому же эта комната - дет­ская - отличается от всех осталь­ных в доме. Как правило, она более светлая, здесь в огромных коли­чествах «живут» игрушки, на сте­нах - пестрые постеры. Здесь наи­более ярко проявляется личность ребенка и приходит понимание своей индивидуальности.

Героиня одного фильма, рассказывая о сво­ем отце, произносит очень важ­ную фразу: «Он никогда не входил в нашу комнату без стука». В ней — огромный смысл. Уважая право на личное пространство, вы тем са­мым уважаете и личность ребенка. Недаром эти слова однокоренные.

Мое и чужое

Выделить ребенку собственное ме­сто в доме и не нервничать, если он наклеил на стенку портрет Человека- паука в полный рост, — это легче лег­кого. Гораздо труднее сделать так, чтобы ребенок понимал: не он один нуждается в пресловутом privacy. Все его родные устроены точно так же, и к их личной территории следу­ет относиться с уважением. Именно соблюдение личных границ каждо­го позволит сохранить миролюбие в семейном государстве.

Ребенок должен понять, что в квар­тире есть места, где собирается вся семья, есть предметы, которыми пользуются все. Но при этом суще­ствуют и личные вещи - например, папин кабинет, где не стоит играть в паровозики, мамин ноутбук, в ко­торый нельзя залезать ни при какой погоде, а также бабушкина швейная машинка, на которой шьет только бабушка и никто другой. Принять эти правила ребенку бу­дет намного легче, если простран­ство дома «сообщает» об этом.

Раз­умеется, вписать в интерьер одной квартиры стили, близкие разным поколениям, без профессиональ­ного дизайнера сложно. Но всег­да можно договориться, конечно, если вы уважаете вкус своих близ­ких и готовы услышать их. Проблему можно решить при по­мощи зонирования, перегородок или подиумов. И старинное скри­пучее дедушкино кресло не будет конфликтовать с современным до­машним кинотеатром, если умело вписать в интерьер и то и другое.

И тогда будет соблюден главный принцип успешного общежи­тия: у каждого члена семьи долж­на быть своя территория. Пусть и маленькая, но абсолютно своя. Где есть свои, любимые вещи - ма­мины модные журналы возле уют­ного торшера, бабушкино вязание в плетеной корзинке, дедушкины шахматы на журнальном столи­ке... И тогда не потребуется никаких нотаций: увидев, насколько уважи­тельно и терпимо вы относитесь к личному пространству старших, ре­бенок воспримет это как урок, как норму будущей взрослой жизни.

Право на тайну

Однако личное пространство — это не только своя комната, любимая чашка в горошек или место за обе­денным столом. Кроме всего про­чего, у каждого есть право и на «личное информационное про­странство». Это своего рода право на тайну. Ребенок в любом возрас­те имеет право вести дневник и не

показывать его вам. Причем не по­тому, что он скрывает там что-то позорное, неблаговидное, что он боится быть застигнутым за плохим поступком и наказанным. Просто это тоже его территория, его мысли, ощущения, и он имеет право сохра­нить их в тайне.

Если нарушить это право, что сплошь и рядом делают родители, ребенок либо отреагирует агрессив­но, либо замкнется в себе. И это по­нятно: родители задели его чувство собственного достоинства, а кому это понравится? Ведь когда мы без спроса лезем в чужое privacy, мы тем самым заявляем об отсутствии дове­рия и уважения к этому человеку. Мало того, обида остается на годы, порой на всю жизнь. Человек может до седин вспоминать, как мама, лю­бившая чистоту и порядок, выбро­сила его тетрадь, полную каких-то каракулей... А там были первые сти­хи, которые погибли безвозвратно, как второй том «Мертвых душ»! Про­стить он, конечно, простил, но оса­док остался.