Молодой да ранний

Молодой да ранний

Молодым мамам хочется обогнать время и похвастаться перед подругами: а мой малыш уже пошел\заговорил\начал читать! О том, каково приходится маленькому вундеркинду в ходе развивающих маминых экспериментов, говорит сам малыш.

Приятно, конечно, что к тебе относятся как к сознательной личности, причем еще до момента твоего появления на свет. Когда я пихался в тесноте маминого животика, та пророчила мне карьеру футболиста Аршавина. Когда начинал икать от духоты во время концерта Ваенги, мама думала, что я второй Басков, «вон даже из живота подпевает». Ничего удивительного, что едва я появился на свет с недовольной гримасой, мама приняла ее за приветствие: «Ой, – закричала она, еще не отойдя толком от анестезии. – Он мне улыбается!».

Ничего я не улыбался, я просто кривился и силился прокакаться. До первых слов и шагов, букв и цифр, да даже и улыбок было еще далеко. Тем не менее первое, что я увидел, войдя в дом, – развешанные по стенам обучающие плакаты с яркими картинками, какие-то карточки с корявыми штучками (я потом уже узнал, что это буквы) и угол, забитый развивалками «на вырост». Поэтому я сразу закрыл глаза, поел и заснул.

Потом пришел педиатр. Осмотр (и сам по себе малоприятный, надо сказать) сопровождался мамиными восторгами: «Ой, смотрите, он уже держит головку, а ему от роду меньше недели! Он почти сам стоит на ножках!». Доктор объяснила маме, что тот факт, что я так рано держу головку, не очень-то и здорово и свидетельствует о повышенном тонусе – и выписала направление к неврологу («А еще у вас вокруг куча отвлекающих факторов, я бы посоветовала вам снять все эти картинки, чтобы не перевозбуждать малыша»). А стояние на ножках объяснялось и того проще – есть такой рефлекс, при котором я не только стою, но даже будто и хожу. Так что врач тут же расстроила маму, сказав, что рефлекс этот скоро угаснет и нет пока нужды бежать за ботиночками.

Цель - гениальность

Поначалу на детской площадке мама только робко стояла в сторонке и делала вид, что читает книжку. Ей пока нечем было хвалиться как матери: ну поел, поспал, похлопал глазками и снова поспал. Зато к демонстрации чужих успехов она потихоньку прислушивалась. И выяснила, что Ваня из третьей квартиры писает по часам в горшок с рождения. А Катя начала учиться читать по новомодной методике, как только ей исполнился месяц. Правда, полугодовалая Катя даже говорить еще не умела, поэтому проверить ее навыки никому не удавалось (зато она на картинке опознавала курицу, уверяла ее мама). А вот Ульяна из дома напротив начала садиться в четыре месяца, а ходить в семь, причем совсем не ползала: «Такая молодец, совсем как взрослая». Ее мама, правда, умолчала, что сидела Ульяна в подушках, а ходила – в ходунках, и что ортопед – частый гость в их квартире.

В общем, достижения чужих малышей преисполнили мою дорогую мамочку благой целью: вырастить вундеркинда, которым тоже можно хвастаться.

Орешек знаний тверд

Она записала меня в бассейн, где я с радостью кувыркался и плавал. Это правда было приятно. Но потом, месяца в три, мы заболели и болели долго. И когда после перерыва пришли в бассейн, выяснилось, что рефлекс ныряльщика, превращающий меня в маленького дельфинчика, сошел на нет, а сознательно задерживать дыхание под водой я еще не умею. И учить меня еще рано – о том, как набрать в легкие воздуха, а не воды, я смогу узнать года в три, не раньше. Так мы завязали с грудничковым плаванием.

Чтение по карточкам и кубикам тоже как-то не пошло. Ну да, мама носила меня по квартире, тщательно тыкала пальцем в картинки, в буквы, читала по складам… Я честно пялился, мне нравился барашек и любимая соседкой Катей курица. Но потом выяснилось, что для того чтобы знания усвоились, показывать карточки нужно несколько раз в день, да не по минутке, а по полчаса-часу. На еду, прогулки, а главное – мамин сон просто не оставалось времени. И мама отказалась от этой идеи, решив, что научит меня читать ближе к школе, а как выглядит курица, я и так уже знаю. Все равно все, что попадает в мое поле зрения, я называю «А!».

Мы прошли многое: и мобиль, и игры с погремушками, и пазлы-вкладыши, и всякие шуршащие книжки с яркими картинками.

В пять месяцев меня положили на развивающий коврик. Еще один, музыкальный, повесили на спинку кроватки. Я нажимал сначала случайно, а потом и специально, разные кнопочки, а коврик издавал разные звуки – музыкальные или «животные». Так что могу смело сказать, что играть на пианино ногами в результате я научился раньше, чем сидеть.

Про промашку с горшком я уже как-то рассказывал. А вот за сидение и ходьбу мама взялась решительно. Она не ленилась делать со мной гимнастику: я хватался за ее пальцы, а она помогала мне подтягиваться, вращала моими ручками и ножками, укрепляя мышцы, делала массаж спинки. Очень ей было сложно удержаться от того, чтобы не присаживать меня, помогая чуть сильнее, чем надо. Но ей сказали, что попытки раньше времени перевести ребенка в вертикальное положение чреваты большими проблемами с позвоночником. Поэтому, несмотря на все наши обоюдные старания, сел я только месяцев в восемь, примерно тогда же, когда начал и ползать. Теперь, кстати, я и сам не вспомню, как именно это произошло: по мне, так как-то случайно. Пыхтел-пыхтел, качался на четвереньках, сделал шаг, другой, а потом плюхнулся на пятую точку.

Не рано, а своевременно

Но, кстати, ползал я мало: мама все интересное разместила почему-то на очень высоких полках, и мне волей-неволей пришлось подтягиваться по стенке, чтобы добраться до пульта телевизора и папиных ключей. Ну как-то так и повелось: доползу и встану. Конечно, когда мама первый раз увидела меня стоящим, чуть в обморок от счастья не упала. А я стоял, раскачивался и пел песенку. В тот день на площадке только и разговоров было, что обо мне. Мама давно уже заделалась завсегдатаем «мамских» бесед. Она, пока меня обучала, тоже времени даром не теряла и повышала свой образовательный уровень. Теперь она новичкам-мамочкам назидательно говорила, что главное – не раннее развитие, а своевременное. Природа, дескать, не ошибается, для всякого навыка отводит свой срок. И пытаться опередить их – дело не только хлопотное, но и ненужное.

Вся эта суета мешает насладиться игрой и общением с несмышленым и неуклюжим, но таким любимым малышом, который, конечно, когда-нибудь станет Паваротти. Или Бекхэмом. Или Гагариным. Но это потом, а сейчас не нужно лишать его беззаботного детства. А себя – удовольствия в него вернуться. И еще мама открыла своим подружкам маленький секрет: если очень хочется похвастаться успехами крохи, можно просто приврать. Все мамы так делают. Ведь всем хочется, чтобы их малыш был самым-самым-самым.